Котельников С.И. Резюме обсуждения фильма «Жил певчий дрозд».
рубрики: Сезон 1 | Метки: Отар Иоселиани |1. Я представлял этот фильм с резюме «Так жить нельзя», и эта формулировка для меня остается неизменной, однако ее содержание существенно изменилось благодаря Ольге.
2. Я отвергаю «такую жизнь», имея в виду не только жизнь главного героя (Гии), но и всех персонажей без исключения. Гораздо правильнее формулу «так жить нельзя» относить не к героям, а к т.н. мегамашине (социальной машине, социальному агрегату, и пр. – есть несколько теоретизированных имен того «объекта», к которому я отношу эту формулу). Мегамашина – это машина из людей (и не только), в которую неизбежно втягивается каждый рождающийся в зоне ее влияния человек, и далее живет по ее законам. Не быть в нее втянутым и не жить по ее законам нельзя в принципе. Есть точка зрения и интуиция, что мощь и втягивающая сила мегамашин будет только расти, например она будет проявляться в том, что человечество не может не воевать.
3. Тем не менее, я говорю, что «так жить нельзя» и это есть мое послание «молодежи», а фильм является иллюстрацией к нему. Поскольку по смыслу тезиса я обращаюсь к молодежи, то понимать его нужно так: не втягивайтесь бездумно в мегамашины. Но я только что сказал, что это невозможно! Что же я говорю, (вернее, говорил до Ольги), в конце концов?
4. Я смотрел фильм второй раз в жизни. Первый раз это было 38 лет назад и тогда я решил, что нужно искать какой-то рациональный способ избегать влияния мегамашин, более рациональный чем тот, которым пользуется Гия. Поведение Гии я истолковал как целенаправленные попытки «дрозда» не петь в клетке. Хотя можно рассматривать поведение Гии и как естественное, природное поведение «дрозда». Это ничего не меняет в логике моих суждений. Формулу «так жить нельзя» я относил тогда к нерациональности поведения Гии.
5. Следующие 15 лет поисков не дали практически ничего, я каждый раз оказывался Гией в смысле философа Сковороды: «мир ловил меня, но не сумел поймать». И не раз был близок к падающим прямо на голову «горшкам».
6. Нерациональность поведения Гии нужно понимать не в том смысле, что он малоуспешен в своих попытках «петь» вне машины (это правильное, но не истинное прочтение фильма), а в том, что он сам для других персонажей выступает элементом мегамашины, в которой некоторые крутятся даже с удовольствием, а некоторые подобны Гие. Для первых Гия. – это средство, которое почему-то часто отказывает и вызывает справедливое раздражение. А для вторых он - собрат по несчастью быть в машине, достойный сочувствия за попытки из нее вырваться. Каждая такая попытка вызывает в машине сбой и переналадку, в результате чего она становится боле совершенной, а Гие приходится изобретать новый способ уклонения и, тем самым, – совершенствовать саму машину. Например, он становится поводом для постоянных собраний профсоюзных активистов, изображающих из себя борцов за некую справедливость. Какой-то придурковатый приятель пользуется Гией как прилипала кораблем, чтобы отстаивать его интересы на этих собраниях в качестве публичного борца за справедливость и ради этого своего времяпровождения всячески помогает Гие быть более изворотливым в недрах машины.
7. Как ни странно, персонажи, которых можно было бы спокойно истолковать по формальным признакам людьми свободными от мегамашины, творческими (непрерывно поют или участвуют в застолье, дирижер, директор консерватории), - они являются первыми врагами Гии по той причине, что сами пытаются вырваться из машины, а Гия своей непредсказуемостью ломает их планы. Я тоже, по этой же причине становился врагом достойных, ненавидящих мегамашины людей. Именно этот парадокс заставляется меня относить свой тезис «так жить нельзя» не к персонажам, и не к людям, а к самой мегамашине. Люди здесь ни при чем.
8. Некий просвет в моей жизни появился в тот момент, когда я попал в компанию «дроздов», имеющих некий коллективный замысел не просто спасения от мегамашин, но и управления ими. Есть такая мечта – пустить мегамашины на пользу «народному хозяйству». И я остался в этой компании. Она немногочисленна и пока обсуждает возможные инструменты такого управления. Это значит, что представляя фильм, я не даю позитивного ответа, или совета, подобно советам и извлеченным из них рекомендациям, усмотренных клубом в предыдущих фильмах. Стратегия отказа от чего-то не менее продуктивна, чем стратегия следования неким образцам.
9. Таковы были мои умонастроения до того момента, когда Ольга, увидевшая в фильме нечто иное, сумела в полемике сформулировать существенную добавку к моим представлениям. Попробую ее понять.
Ольга утверждает, что кроме попыток вырваться из машин, есть стратегия пребывания в них, существенно ослабляющая их влияние, отчуждающее сущность человека (по представлениям раннего Маркса). Эту стратегию она назвала Любовью. Речь идет именно о стратегии, как искусственном самоопределении человека (возлюби ближнего своего), а не о естественном следовании порывам влюбленности, как в фильме «Сияние чистого разума». Эта схема понимания фильма выявляет в его ткани персонажи, исповедующие особое отношении к Гии, именно для демонстрации такого отношения в фильме про мегамашины (т.е. в фильме не про героев и вообще – не про людей) и существует главный герой. Прежде всего – это мать Гии, все понимающая и готовая ему помогать во всем. Но ведь и дети ему помогают прятаться от неурочного гостя. Более того, все, без исключения персонажи его любят не за то, что он своими выходками их развлекает (как оркестрантов, с азартом ждущих его прихода в последнюю секунду перед ударом по барабанам и реакции дирижера) а просто так, просто потому что иначе они не будут людьми.
Машине взаимная любовь ее винтиков, конечно, «по барабану» и может быть даже укрепляет ее мощь. Но она «не знает», что любящие, – это отряд, затаившийся в «троянском коне» и употребляющий этого коня в своих сущностных интересах.
10. Подобная версия функционализации Любви меня устраивает по той причине, что она соразмерна ее собственной «любовной сущности», которая может функционализироваться и как-то иначе. Я эту сущность излагал в нападках на фильм «Вечное сияние чистого разума». Поэтому здесь только упомяну о ней. Сущность любви в рефлексии, позволяющей знать важное о любимом и догадываться о его тайне, которую тот сам не знает.