Киноантропология

Я принесла фильм как иллюстрацию того, как человек меняется, переходя в область неосвоенного им пространства. Обсуждение фильма в клубе было недолгим и единодушно отвергающим мое утверждение.
Возражения были следующими:
1) В фильме показана ситуация посвящения, когда девочка – героиня фильма вводит главного героя в некий фантазийный, виртуальный мир. Сам герой не прилагает усилий, чтобы разобраться со своими проблемами. Когда девочка погибает, главный герой посвящает в этот же мир свою младшую сестру. На этом месте мне показалось, что у героя появляются качества лидера, но, похоже, это не так, так как он просто повторяет схему собственной инициации.
2) Второй аргумент состоит в том, что герой фильма ушел (с помощью девочки-одноклассницы) в воображаемый, виртуальный мир, никак не связанный с реальностью. Такой «выход» никуда не ведет. Мне понравилось предложение по изменению сценария в направлении, когда виртуальный мир и реальный взаимодействуют, в результате чего реальный мир меняется. Впрочем, сценарий был единодушно признан не поддающимся изменению.
Основное же утверждение (послание) фильма сформулировали так: «Люди, которые умеют фантазировать - хорошие, а которые не умеют – плохие, хотя и не совсем, так как у них есть свои слабые места».
3) Третий аргумент указывает на то, что фильм манипулирует чувствами. Что правда. На чувства фильм «разводит». По отработанной кинематографом схеме. Было также упомянуто, что к этому особенно склонна именно данная студия, выпустившая фильм.
О себе могу сказать, что фильм я смотрела второй раз, и в этот раз осталась равнодушной к экрану. Возможно, в этом виновата плохая копия, которую я скачала в Интернете, не посмотрев предварительно ее качество. Как-то не очень верится в переживания героев на фоне красной травы и красного же неба. А может быть, во второй раз я просто лучше разглядела сценарий…

Здравствуйте, дорогие друзья! И так, оповещаю, что в ближайшее воскресенье 4 октября в 14.00 в кафе “Нейтральная территория” мы попробуем посмотреть фильм Ф.Ф.Копполы “Молодость без молодости”, который будет представлять Женя Нилов. Искренне надеюсь, что к этому времени выздоровеет Сергей Иваныч Котельников, и мы будем иметь удовольствие лицезреть “битву железных канцлеров” в области содержательной коммуникации. Сергей Иваныч философ и крут, но Женя обладает такой осмысленной и устойчивой жизненной позицией, что одним мышлением его не возьмешь. Так что лично я надеюсь на корриду в рамках киноантропологии. Победитель получает все - восторги женщин, зависть мужчин и хохот ангелов.

А теперь о прошлом заседании. Мы опробовали новую форму общения - дистанционную, а конкретно по СКАЙПУ через видеокамеру. Замечательно получилось. Надя Боровик, которая и представляла фильм “Модильяни”, на момент проведения заседания находилась уже в городе Киеве. Но, как вы понимаете, это нас не остановило. Одновременно с нами она начала смотреть фильм там у себя, мы у себя, а потом обсуждали. Единственное неудобство, это нужно ноутбук все время поворачивать, чтобы Наде был виден говорящий. Ну, еще, может быть одно неудобство - я плохо выгляжу при таком разрешении камеры, но переносила лишения стойко.

Так вот, переходя собственно к содержанию обсуждения. Я этот фильм смотрела не первый раз, и не первый раз все мои эмоции были перевернуты и разбросаны. И на всех практически этот фильм производит сильнейшее именно эмоциональное впечатление. Но при этом совсем другое ощущение в той части меня, которая осознает и стремиться понять то, что видит. В той части спокойствие и согласие с тем, что я вижу. Уникальность картины в том, что удалось показать очень не успешную личную жизнь исторического лица не как рок и тяжелую судьбу, не как иллюстрацию банальной мысли, что, мол, в этом мире скорби и позора по определению хороший человек должен страдать, не как объяснение всего через условия жизни в буржуазном обществе, которое не позволяет человеку быть творцом (это уже к отечественному биографическому кинематографу периода расцвета социализма) и т.д. и т.п. Удалось не использовать конкретный исторический материал в свои корыстных целях (то есть жизнью исторического лица подпереть себя и свои предвзятости), а показать достаточно достоверно для восприятия, что все, что происходит с человеком он выбирает сам. Модильяни в фильме сам тормозит свой успех и приобретение хоть какой-то определенной социальной формы и легальности, потому что чувствовать себя собой, чувствовать себя самым талантливым и любимым художником Парижа он может только так. Это его способ быть художником, а значит, изменив хоть малую часть в себе, есть риск, что через два шага изменится твое ощущение жизни. Если человек ощущает себя в целостности только при таком видении жизни, своего места и своего поведения, поддерживающего это свое место, то даже в сознании и принимая рациональные аргументы к социализации, будет сопротивляться этому всеми полусознательными силами души, вплоть до смерти. Он сам выбрал спровоцировать смертельную опасность, когда уже был уверен, что выиграл ту кучу денег, которая сделает его жизнь чуточку другой, более нормальной. И не так уж важно, что в реальности могло быть совсем не так, хотя фильм использует исторические факты. Кто знает, что думал и ощущал реальный Модильяни (упокой, Господи, его душу). Но такой вариант рассмотрения этой истории принимается как достоверный.

Если кто-то губит на глазах окружающих свою жизнь и, соответственно, талант, то посмотрите, зачем ему это нужно. Это выбор человека, если рассматривать его жизнь целиком. Модильяни делал все, чтобы только удерживать свою жизнь такой, какая давала ему лучшие ощущения. Какая позволяла ему самому чувствовать себя живым и великолепным. И, если приглядеться, жить так можно только затрачивая существенно больше усилий, чем по общим правилам. Это совсем не распущенность и слабость, как любят объяснять то, что непонятно. И тут проходит водораздел между реализовывающимся человеком и тем, кто ищет оправдания, почему он не добился успеха. Был у меня один дальний знакомы давно, который с юности подавал большие надежды, как талант. Подавал-подавал, да так и не подал до тех пор, пока уже нельзя было продолжать делать вид, что вот еще чуть-чуть и я преступлю к созданию шедевра. Когда подошло время перестать быть подающим надежды, он быстренько стал очень много пить и с регулярностью курьерского поезда попадать в пьяные драки с незнакомыми людьми, пока это все не закончилось такой травмой, что она уже стала оправданием, почему же он так ничего не проявил из своих богатых талантов и одаренностей. Человек реально был на грани смерти, только чтобы найти способ продолжать жить той жизнью, где он сам себе нравился. В высшем смысле нравился, а по низким смыслам сам первым был готов посыпать голову пеплом, критикуя свою неприспособленность к этому грубому и жестокому материальному миру. Именно в таких определения. И даже так ругая себя, он все равно оказывался весь в белом, а мир - дрянь. Унижение паче гордости. Но!!! Это все выбор человека в результате тонкого и не всегда осознанного до конца взвешивания самого себя внутри.

Модильяни не жалко. Он настаивал на такой своей жизни, где он был творец и создатель. Она была ему нужна такая не для прикрытия своих слабостей, а для создания своего достоинства. Правда попутно затянуло в эту воронку еще некоторое количество народа, но будьте осторожны, подходя к любой сильной личности. Он вызывает восхищение и, может быть легкое сочувствие, что нашел такой способ. Но не жалко. И этим фильм великолепен. Это не про рок и судьбу, а про человека. До судьбы еще дожить надо, а словами такими бросаться каждый горазд.

Так как мы пытаемся переписывать ходы сценариев, что оказалось возможным добавить к этому сценарию? Художник так боялся потерять свою способность видеть жизнь так, что он становится великолепным художником, что готов был умереть из-за этого страха. Было бы безумно интересно снять фильм, в жанре переписывания истории, где Модильяни стал бороться со страхом быть нормальным социализованным человеком, удерживая равновесие между миром людей и миром своих картин. Для этого он должен был бы начать менять себя, а не просто реализовывать. Первое сложнее, как говорят знающие люди.

Добрый день, дорогие друзья! Сразу к анонсу. В ближайшее воскресенье, я надеюсь, мы собираемся и посмотрим фильм “Модильяни”. Вообще-то, его заявила Надя Боровик, но по обстоятельствам превышающим ее силы, она была вынуждена покинуть добрый город Москву, и представлять фильм собиралась виртуально. Так же предлагаю всем, кому этот фильм кажется ценным для Клуба, прийти на это заседание и поддержать обсуждение, ввиду таких обстоятельств. Напоминаю, в воскресенье 27 сентября в 14.00 в кафе “Нейтральная территория”. Адрес кафе на сайте http://www.neutrality.ru А наш сайт http://www.kinoantropologiya.ru Ну, формальности, вроде бы все, можно переходить к основному блюду.

В прошлый раз я показывала фильм “Впусти меня”, которым собиралась закрыть тему обсуждения вампиров. В общих чертах мне это удалось. Конечно же, если в мировой вампирологии появятся какие-нибудь новые данные, то мы, безусловно, отреагируем, но пока про вампиров нам вроде бы ясно все, что нужно для практической жизни. И если некоторые помнят, сама тема вампиров (в кино в частности, а в культуре вообще) возникла из одного недоумения. Почему это тема, не имеющая под собой никаких, вроде бы, оснований, отличных от прочей средней бытовой фольклерной нечести, за последние более 150 лет не просто воспроизводит свой родовой сюжет в различных и повторяющихся вариантах, а так же получила развитие. За последнее время особенно, само ядро вампирского мифа претерпело сильные изменения. Начиная с середины прошлого века сюжеты фильмов стали отходить от классического бремастокеровского и вносить изменения в описания как образа, так и форм его существования.

Для того чтобы люди, существа достаточно ленивые, что-то развивали, даже миф, нужно, как минимум, чтобы они что-то с этого получали. В области культурных явлений такой прибылью, чаще всего является приближение к пониманию явлений, которые доступны, но языка для описания их еще нет. Языка не в лингвистическом, а в культурном смысле - как способа организации понимания человеком окружающего его мира. На такой стадии общения с некоторым явление ( в нашем случаи с явлением вампиризма) художественная образность помагает локализовать и начать проявлять то, что стоит за мифом.

И так, судя по живучести вампирсокого мифа, большинство людей узнает в этом некоторую действительность, с которой сталкивается. Наша версия была такова, что жизнь в современных крупных городах, “мегаполисный тип существования”, порождает качественно иные типы взаимодействий между людьми. Это только кажется, что главное в вампирском мифе, что пьют кровь. Не в этом суть. Главное, что тобой владеют. Чтобы твою кровь выпить, нужно, чтобы агрессор был настолько сильнее тебя, чтобы ты не мог защититься. Будет ли он сильнее физически или психологически, не так уж важно. В мифе вампиры предполагаются и так и так. Но главное, чтобы тебя выпить, ты должен быть во власти превосходящей тебя силы. Должен принадлежать. Быть собственностью, предметом, который уже не может повлиять на свою судьбу сам. Им распорядятся исходя из того как выгоднее употребить - просто выпить и убить или сделать своего слугу и добытчика. Но это решат за тебя. Ты - предмет в таком мире.
Ровно про это фильм “Впусти меня”, причем в такой очищенной от любой романтике стилистике, что это настоящий ужастик. Если ты живешь обыденной жизнью,то ты неизбежно будешь кому-то принадлежать, ты собственность и предмет. Если не местному хулигану (который сам принадлежит другому бандиту) и привычкам колеса сансары в суточном масштабе, то вампиру, и последнее, может быть, является гораздо большим приближением к жизни, чем все остальное. В фильме нет вообще ни одного человека, которого можно было бы назвать личностью, и такой мир показан как достоверно существующая обыкновенная жизнь так называемых обыкновенных людей. Вот тут то самый ужас в фильме, а не когда головы рвут и кровь пьют, хоть и этого есть у тут. А сам фильм про то, как вампиры в современных условиях ищут себе новых слуг. Правда, почему-то в Финляндии, но им виднее, где водятся хорошие слуги.
Вывод вампирских изысканий Клуба “КИНОАНТРОПОЛОГИЯ”. Если ты не пытаешься принадлежать себе (а сделать это можно только начав менять себя самому), то тебя точно и неизбежно по законам социума употребят в таких формах и целях, которые тобой не определяются. Потом уже, ты скажешь что повезло или нет. Отсюда промежуточный вывод - социальный успех это результат употребления, с которым ты согласен. Человек, принадлежащий себе может попасть в ситуацию успеха, но употрелены будут побочные результаты его освоения себя, в чем-то выразившиеся, а не он сам. Но эту тонкую тему мы собираемся рассматривать в ближайшее воскресенье. До встречи!

Тарантино просто поразил меня своей манерой мысли. Фильм “Бесславные ублюдки” на мой взгляд не блещет красотой и изяществом, хотя кто-то наверняка со мной поспорит. Тарантино эпатирует. Видимо ему так скучно жить, что хочется выдумать всякие ужасы. Он снял фильм про то что американцы запугали самого Гитлера и отомстили нацистам, но сами американцы, на сегодняшний день, между прочим, пропагандируя дружбу народов, антирасизми и антинацизм, считают себя лучшей нацией, а также что это они выиграли вторую мировую войну и только благодаря им она закончилась. Срезания скальпов в конечном счёте напоминает “В мире животных”, к тому же всем известно кто перерезал основную часть индейцев, между прочим коренные америкосы-это преступники, которые когда-то бежали из Европы, чтоб избежать правосудия, вот и вылезли наружу гены. Я думаю что вполне очевидно откуда взялась такая любовь к насилию, жестокости и убийствам. это у них в крови, Даже “Страсти христовы” Мел Гибсон снял на редкость физиологично.
В “Ублюдках” 1978г есть текст: американцы - дети с кока-колой и жвачкой. ну да, они дети, злые и маниакальные дети. возможно Тарантино просто показывает нам внутреннюю жизнь всех этих янки, как Линч во “Внутренней империи” тогда это ещё ужасней, потому что сознание наших российских граждан очень любит американское кино . В общем, мне очень жаль что очередное новое поколение нашей страны воспитывается не на сказках где все победили змея Гарыныча и жили долго и счастливо, но созерцает американских ублюдков.

Фильм интересен конструкцией, позволяющей манипулировать восприятием зрителя.
Что я имею в виду? Берутся 2 ходовые тематические рамки (2 топика, т.е. интенсивно обсуждаемые, но проблемно не проработанные темы):
- мифология сверхспособности индивида в мегаполисе (топик по имени «Бэтмен» и прочие), мы это обсуждали ранее;
- семейство гендерных топиков: эмансипация, маскулинизация и пр.
Далее вводится иерархия рамок: вторая вкладывается в первую и подчиняется ей за счет того, что женщину наделяют сверхспособностями. В классическом сюжете сверхспособностями обладает мужчина и это нормально, поэтому не смешно. А тут получается смешно, потому что культурное значение женственности – не сила и сверхспособности, а слабость. Что и нужно авторам, которые вознамерились обсмеять гендерные топики. А заодно и надругаться над идеей сверхспособности, для чего взяли Уму Турман, нацепив ей нелепые очки, чтобы заодно обсмеять Тарантино. (У Тарантино в «Убей Билла» она неплохо корчила серьезность со сверхспособностями своей героини. Это требовалось от нее замыслом, потому что конструкция экрана была другая. Там одной из рамок было предательство, усиленное трагедией смерти).
Нам-то что с этого? Поржали и хватит?
Между прочим, мы уже продвинулись прочь от гендерной тематики. Понятие любви построили. Причем, вполне адекватное идее сверхспособности для употребления человеком мегаполисных машин. Отстает работа с текстом про мегамашины от надвигающегося на нас фильмоматериала, - таков первый неутешительный вывод. Второй вывод: повторяю, что назрела необходимость работать сразу в двух тематических рамках: «Антропология мегаполиса» (текущая подтема «Положительные стратегии в мегаполисе) и «Язык экрана». Это частично застрахует от ошибок интерпретации. Другая страховка: тщательно проверяйте, не выбросили ли вы что-нибудь значимое из материала такое, что исказит вашу реконструкцию замысла на экране. Ошибки, как видите, чреваты тем, что Вашими интеллектуальными функциями понимания, восприятия будут манипулировать

Ключевые слова: общественная критика, организация дискуссии, событие, номинация

Коллеги!

Я попытаюсь использовать материал текстов рассылки автора (далее А) для развития метода анализа киноматериала, которым я пользуюсь в клубе. Вначале несколько замечаний.

1. Усложнение в данном случае состоит в том, что в отличие от фильмов, эти тексты претендуют на организацию дискуссии, о чем А прямо заявил, как о своей “цели”. До сих пор мы сами организовывали обсуждение, пользуясь фильмами, как материалом, не контактируя с авторами, здесь же появился внешний организационный фокус, прямо призывающий к “обмену мнениями”. Поэтому мне придется вычленять из материала текстов А этот внешний организационный контекст.

2. Что входит в этот контекст у нас (не у А)? Во-первых, тема. У нас тема является элементом оргпроекта клуба. В первом цикле тема впрямую выполняла оргфункцию - защитник фильма должен был сформулировать тематический тезис в рамках сквозной темы цикла: “что взрослые должны показать и сказать фильмами, чтобы их поняли дети”. Текущая тема “антропология мегаполиса” позволяет больше сместить организационную нагрузку на другие элементы проекта - на наши цели, проблемы, ситуацию. Мы учимся это делать, я при этом пользуюсь 3-х частным пространством (см.приложение к моему тексту «Другой мир» ).

3. Столкнувшись с предложением подискутировать, мы вправе его отвергнуть, поскольку впрямую не объявлена ни тема, ни цели, ни ситуация, ни проблема. Но мы можем ассимилировать событие и его интерпретации, построив эти элементы за и вместо А, считая, что он «показал» нам свой «фильм». Но вначале нужно ответить на вопрос, что дает А повод предлагать обмен мнениями, каков его оргконтекст предлагаемой им «дискуссии». Не мы выбрали его «фильм», а он его нам показал.

Этим оргконтекстом является событие, которое то ли случилось естественным образом, то ли искусственно создано, - это не очень важно. Событие (в СМИ его называют информационным поводом) обладает организационным потенциалом, если оно активирует важные для участников значения (ценности и пр.), как говорится, «задевает за живое». Дальше все зависит от того, кто и какие оргэлементы и в каком порядке вводит, иными словами, кто и как начинает организовывать интерпретацию события. Посмотрим, что делает А.

На этом предварительные замечания я закончил. Приступим к делу.

Первый прием, которым А довольно технично пользуется – это номинация фрагментов события. В фильме это могут делать герои, помогая зрителю понять нужный авторам тезис, в документалистике вводится закадровый голос или текст на экране. Номинация может служить входом в тематизацию, но (внимание!) к тематизации А не переходит. Перечислим основные номинации у А.

1. Якобы было приглашение, направленное в редакцию посетить в клуб, которым А с коллегой воспользовался.

2. Якобы в клубе интеллигенция отдыхала, обсуждая философию и искусство.

3. Якобы журналисты были вынуждены покинуть клуб, опасаясь за здоровье беременной женщины в накуренном помещении.

4. Якобы А занимается критикой.

Это не случайный набор номинаций, он позволяет сконструировать интерпретирующий событие смысл, а именно: интеллигенты ведут себя отнюдь не по интеллигентному, хамят: а) не организовав перерывы в просмотре фильма для перекуров в отдельном от беременной помещении; б) нездорово реагируя на критику.

Альтернативные номинации по указанным трем пунктам запрещают подобную конструкцию смысла:

1. Не было приглашения (обязывающего, по мысли А, объявить значимые для гостей условия участия в клубе, в том числе право на курение), а было извещение о возможности придти (не обязывающее излагать разные условия, сложившиеся нормы, традиции и правила, наоборот – полагающего необходимость участнику самому их узнавать и следовать им).

2. В клубе не отдыхают, а напряженно работают.

3. Никакой вынужденности ухода у А не было. Беременная женщина могла либо уйти сама, либо найти не накуренную комнату рядом. Об опасности накуренности беременной заботливо напомнили. Личное здоровье А – это не номинация.

4. А занимается не критикой.

Вывод: набор номинаций у А не случаен, а соответствует структуре смысла, обосновывающего приглашение к обмену мнениями. Неинтеллигентность интеллигентов – это слабый смысл для обмена, хотя и на него в организованном А блоге стали откликаться. Как эффективно обосновать приглашение к обмену мнениями? Очень просто: нужно ввести модный топик (не тему) для выкладывания мнений. Такой топик заимствован из токшоу и популярных статей о вреде пассивного курения. А объявляет свою «позицию» – борца с курением в общественных местах.

По норме содержательной дискуссии позиция вводится в контексте минимального набора оргэлементов: темы, ситуации, цели. Темы нет, ситуации нет, борьба с курением в клубе «отдыхающих философствующих интеллигентов» на цель не тянет. Концы с концами не сходятся.

Но ошибкой было бы считать, что А на самом деле занят организацией дискуссии в связи со своей борьбой. Отнюдь. Не этим он занят. Он делает совсем другое. Он провоцирует выброс мнений. Поскольку рассылка для этого недостаточна, он создает блог, идеальную оргформу для потока мнений, а не для дискуссии.

Зачем это делается? В потоке мнений выуживается нужный смысл (нужный соответственно поставленной скрытой цели) и объявляется общественным мнением, полученным в открытой демократичной дискуссии. Что это за смысл? Это «будем посмотреть». Открытие блога уже приписано «просьбе» члена клуба. Припишут и закрытие курения в общественном месте, как это сейчас делают американцы.

Значимые для клуба выводы.

1. Нужно различать мнение и знание, организацию потока мнений для целей манипуляции массовым сознанием и организацию производства знаний.

2. Нужно рефлектировать оргконтекст дискуссий, событий и фильмов (то, что я называю «конструкцией на экране»).

3. Нужно номинировать материал (фильмов и пр) не произвольно, а структурно, с учетом минимального оргконтекста (хотя бы темы) и обязательно с вовлечением всего материала.

Фильм “Другой мир” про вампиров дает нам по текущей теме “одиночество как ресурс развития” скудный совет одиночке - “ты должен драться, драться и еще раз драться. И не подставляться”. Согласитесь - это не очень веселый рецепт. У Иоселиани (”Утро понедельника”), например, рекомендации повеселее. Поэтому Ольга, представлявшая фильм, обсуждала не авторское содержание, а содержание заэкранного пространства (что на самом деле показывается под личиной вампиров) и предэкранное пространство (какое отношение к нам имеют вампиры и фильмы про них). (О пространстве общественной критики см. Приложение ниже).Вампиры сегодня - это попытка рационализации ощущений и впечатлений от жизни в мегаполисе. Поскольку мы испытываем тяготы этой жизни на себе, то фильмы про вампиров - вроде бы для нас.

Но не про нас!!! Тут начинаются вопросы. Мы, вроде бы, пока что люди, а не вампиры, на фиг нам драться за возможность попить чужой кровушки?! Хотя, ежели желаем заняться бизнесом, - то отчасти придется и попить, как считают многие. Аналогично, - если желаем занять присутственное место, то никак не избежать нам судьбы паучка, иначе будем мухой. Действительно, если станем помогать человеку (как чиновник в фильме “Жить” Акиро Куросавы), то нас немедленно идентифицируют как человека и припадут к нашей шейке. В СССР основным вампиром был класс чиновников, теперь же они дружат с бизнесом и оборотнями, ровно как в фильме “Другой мир”. Никакой он не “другой”, он наш.
Драть кровососов, как уже сказано, скучновато, ежели мы самоопределяемся (как философически выразилась Надя) людьми, а не вампирами.
Таким образом, в общем случае получается нестыковочка, а именно: понятно, зачем смотрят странные фильмы про вампиров (если смотрят), но непонятно с рецептами (что делать одиночке в мегаполисе). Скорее всего, и аффторы этого не знают. Аффторы снимают фильмы про вампиров чтобы, во-первых, самим поупражняться в проживании возможных миров (лет через 20-30 жизнь в мегаполисах точно круто изменится, и к этому нужно готовиться), а, во вторых, чтобы срубить небольшое (сравнительно с голливудским мэйнстримом) бабло на эксплуатации негативных эмоций обитателей мегаполисов, не имеющих языка обсуждать эти эмоции. Итак, понятно, что и зачем показывается, но непонятно, что этим показом сказывается от имени аффторов.

В связи с такой рефлексией нестыковочки появилась мысль о необходимости умножения одновременно обсуждаемых тем (соответственно тройственности пространства общественной критики). Фактически это уже произошло, а именно: мы параллельно обсуждаем темы про одиночество и про киноязык. Почему это стало необходимо? А потому, что для дешифровки сказываемого нужно иметь словарь значений языка (см. резюме дискуссии по “Утро понедельника” Иоселиани).

Посему есть предложение и просьба: поискать фильмы с рецептами для жителей мегаполиса (в том числе, для одиночек). Нечто вроде незамысловатого фильма про опыт освоения машины модного женского журнала (забыл название), только умнее. Лично я обязуюсь помочь с защитой. Напоминаю: в нашем ныне редактируемом тексте про мегамашины есть главка про употребление оных, пока не обеспеченная материалом фильмов. Должок нужно ликвидировать.

Соответственно придется удвоить тематическое поле. Ольга предложила следующую тематическую диаду: антропология мегаполиса (это за экраном) и киноязык (на экране).

Вампиры – фантастические существа, питающиеся кровью, спящие днем, бессмертные; нежить, лишенная радостей и эмоций. Прочие признаки вариативны: боятся чеснока, ценят гламур, не отражаются в зеркале и пр. При этом, если в разговоре вы услышите слово “вампир”, то не содрогнетесь внутренне, слово вошло в словарь и ходит под ручку с прилагательным “энергетический”. Какая-нибудь чаровница, сказав: “Мой начальник с утра из меня всё выпивает”, не понудит вас остудить несчастную ушатом воды. Так вампиры оказались среди нас, и культура последних лет подтверждает это.
В прошлое воскресенье мы смотрели мистический триллер Лена Уайзмана “Другой мир”. Постматричный боевик средней руки, породивший несколько продолжений. Фильм показывала Ольга, однако хотелось ей, чтобы мы были знакомы с материалом не только по этой картине. Вампир – городская легенда, весьма плотный образ, окруженный романтичным ореолом, притягивающий. К вампирской теме последние тридцать лет обращались и Тони Скотт, и Френсис Коппола, и Гильермо дель Торо. Со времен Стокера, который все легенды заархивировал, обработал и вплел в схему своего романа, вампиры перестали быть отшельниками и одиночками. Замок близ деревеньки уже не то вольготное убежище, настали времена большИх городов и бОльших возможностей. И вот, появляются вампирские кланы, у них свой кодекс, законы и общество с иерархией, подобной государственной. Свои войны. Сказания. Город внутри города.
В “Другом мире” новой особенностью, дополнительной краской жанра стало эфемерное присутствие людей. Зрители в зале понимают, что в этом пространстве им отвели роль пищи, а пища сюжетом не движет. В войне между кровососами и волками нет места человеку: стой в стороне, это наши дела. Зачем же человек придумал этих упырей? Какой пласт сознания пытался сформировать мысль о том, что находится так близко; лишь мифом мог передать эти сигналы?
Если присмотреться, плюсов в жизни вампира немного: бессмертие, вечная молодость (не всегда, Полянски очень жестко этот момент вывел), богатство и власть (они почему-то неразрывно с вампирами связаны, принимается на веру априори))). Минусы: бессмертие не абсолютно, отсутствие радостей жизни (солнечный свет, эмоции, вкус к еде), необходимость пить кровь (тут сложно, это ведь единственное удовольствие, герой Питта страдал от этого “побочного эффекта”). Однако, рядом с вампирами появляются персонажи, готовые на все, лишь бы попасть в клан (”Блэйд”). Получается, минусы незначительны?
Однако, эти существа прокляты, их участь – ад. Если Дракула Копполы становится носферату из-за любви и непомерной гордыни, то прочие зачастую соблазнены. Темной стороной силы. И это – осознанный выбор. Кого не манит вечная жизнь? Пусть это и не жизнь вовсе. Плакат “Переходи на сторону зла” актуален всегда. Там приписка помельче: “У нас есть печеньки”.
Забавно представить фильм “Дьявол носит Прада” как трагикомедию на вампирскую тематику: главная героиня хочет стать вампиром. Она поступает на службу к великой властительнице вампиров Миранде Пристли. Договор прост: отслужи год, а потом тебя сделают вампиром, попадешь в клан, все двери для тебя будут открыты. И встает перед героиней вопрос: стоит ли всего этого потеря души?
С таким уклоном история приобретает иную окраску. Вампиры – отдельная нация, живущая среди нас или это мы же, наша проекция на то, что происходит вокруг? Склоняюсь ко второму варианту. Вампир – прообраз тех, чья “жизнь удалась”. Триста лет назад это был феодал, папа римский или король. Жил в своем замке, ел со своей свитой за десятерых и требовал добавки. Сейчас не нужно стоять у решетки замка десять часов, чтобы увидеть царственную длань. Есть телевизор, где жизнь недосягаемых расчленена и расписана. Как можно утешить себя, что кто-то спит на шелке и ест на золоте, когда ты толчешься со своей семьей в скорлупе-квартирке? Кто-то на это не обращает внимания, кто-то считает, что богатеи не унаследуют рай, а кто-то – что эти чванливые селебрити беспредельно несчастны. А им плевать. Им нужна новая пища. Да помоложе!

А в это воскресенье смотрим фильм Энга Ли “Есть, пить, мужчина, женщина” (1994). Попытаюсь показать способ полноценной жизни в мегаполисе.