Киноантропология

Дорогие друзья! Наконец то у нас в ближайшее воскресенье долгожданная анима. Коля Козак сделал реферативную склейку сериала Юсуки Ямамото “Добро пожаловать в NHK”. С анимой мы пока не сталкивались (не путать с обыкновенными мультфильмами), а тема увлекательнейшая. Так что я предвкушаю и жду. В воскресенье 5 июля в 14.00 в кафе “Нейтральная территория”.
В двух словах про прошлое заседание. Как вы помните (надеюсь) был Вуди Аллен с фильмом “Эни Холл”. Ну не лично, пока еще, его замещал Женя. И фильм был нам прямо в тему. Напоминаю, что на позапрошлом заседании мы начали обсуждать новую тему, решив что в черне разобрались с мегамашинами. И тема возникла как продолжение, что мол не мешает понять, а кто такой сам этот человек, через социум и мегамашины проходящий, ими употребляемый, или их употребляющий. И даже сказать нельзя как его обозвать. Рабочее название -антропос. Потому что в одних ситуациях это личность, в других сущность, в третьих - субъект, а где то, кажется что вообще-то в большинстве, просто объект. И как его распознавать, описывать и думать не всегда понятно. И путаница ужасная в понимании этого самого антропоса во всех науках, вроде бы, по нему специализирующихся. Лучше всего устроилась классическая антропология, которая изучает объекты архаические, сложившиеся и почтенные. Но нам это не сильно помогает. Последнее время говорят об актуальной или философской антропологии. Той, что, вроде бы, про антропоса современного, еще живущего, а не ставшего этническим феноменом. Я предпочитаю название Актуальное Человековедение. Им и займемся, пытаясь вырабатывать наше собственное понимание с помощью кино. На том простом основании, что кино снимают тоже антропосы, и невольно говорят и о себе, и о других таких же.
Так что, с моей точки зрения, показанный фильм был о том, как мегаполисные антропосы образуют пары. Как люди в культуре больших городов ведут себя по отношению к особям противоположного пола, с которыми согласны вступить в интимные отношение, теоретически приводящие к созданию семьи и продолжению рода. Ну, первое, что бросается в глаза доброжелательному марсианину, наблюдающему все это, что секс следует зачастую непосредственно после знакомства, и уже за ним наступает или нет период узнавания, с кем же ты, собственно, в койке оказался. Иногда оказываются с теми, с кем не прочь продолжить отношения. Пардон, продолжить ситуацию, потому что есть ли отношения и какие они, понять не возможно. Живут - живут люди вместе несколько лет, потом бац, говорят друг другу, что их отношения зашли в тупик и быстренько, разобрав книжки и вещички, разъезжаются по своим норкам. А потом, вроде бы, вспоминают друг друга по доброму. Все.
Что видно из фильма, что представляется достоверным схватыванием установок современного мегаполисного антропоса, так это то, что партнеров ищут с заранее внутренним убеждением, что не он, скорее всего будет единственным и последним, на всю жизнь. В этом принципиальное отличие от антропоса деревенского и городского. Вводя такие различения, мы приводим не столько топографию обитания, сколько типы образов жизни, пониманий организации жизни у разных людей. Какой-нибудь мужичок, в это самое время живущий в деревне, открыто заводящий вторую семью и не разводящийся с женой, не испытывающий стыда перед родственниками и односельчанами, живет уже в мегаполисном образе семьи. Штампы образов жизни 24 часа в сутки транслирует телевизор, разнося все это до самых отдаленных закоулков планеты. И зулус, насмотревшийся сериалов, будет вести себя уже похоже на нашего родного Ваньку, заявляющего своей жене, с которой прожил 15 лет, что он еще молодой и хочет пожить для себя.
В мегаполисе люди сходятся на время, не видят преимуществ совместной жизни, потому что с экономической точки зрения, одному легче. Не говоря уже про детей. Кто-то в Америке посчитал, что рождение каждого ребенка в семье опускает экономическое благополучие семьи на одну ступеньку вниз, если смотреть тупо через расходы и затраты. Это, конечно, относится к среднему классу. И экономическая оптика при рассмотрении жизни в мегаполисе считается самой первой.
Так то вот. Если мыслишь жизнь как антропос мегаполисный, другой личной жизни кроме череды заканчивающихся разбеганием встреч, ждать трудно. И при этом, необходимо отметить, что где бы человек не проживал, у него всегда есть возможность не жить штампами образа жизни. Любого из трех. Но это уже про творчество на материале своей жизни, и совсем другая тема.
А на сегодня я заканчиваю дозволенные мне речи.

Выгодно ли быть несчастным? О да, ответят некоторые, а во главе подобных будет Вуди Аллен. Свое несчастье он возвел в абсолют, ему он пел песни. Будь Вуди счастлив, не было бы, наверное, половины его самых знаменитых фильмов. Но мы, собравшись в Киноклубе, смотрели “Энни Холл” не для того, чтобы рыться в видах и подклассах несчастья. Мы начали разговор о личности, а получилось, что вновь вернулись в тему мегаполиса.
Сюжет: Энни Холл (Дайан Китон) была чудо как хороша! Элви Сингер (Аллен), начинающий комик, сражен наповал. Словно клубок в руках мойры, раскручивается линия отношений: влюбленность, страсть, походы в кино, совместный быт, раздражение, разрыв, повторный заход, расставание. Нить периодически раскрашивается колкостями и гэгами.
Необычайно близкая мне Тая спросила недавно: “Паш, вы понимаете фразу “мужественное бессилие”? Я интуитивно прикладываю ее к Лермонтову и Бродскому. Но до конца не понимаю”. Задала бы она мне этот вопрос чуть раньше, я смог бы внятнее обсуждать “Энни Холл” в Киноклубе! Этот фильм пронизан бессилием, причем, разглядев его, можно подумать, что это чувство – пророческое. Но это примета времени, а не прозорливость, иначе стал бы “Манхэттен”, следующий фильм Аллена, тотальной калькой оскароносной ленты “Энни Холл”?
Не бывает мужественного бессилия. Бессилие – это грех, и мы искупаем его ежедневно, коря себя. Есть такой мини-сериал, “Пятеро, что ждут меня на небесах”: жил человек своей простой, неприметной жизнью. В маленьком городке, с любимой женой, с близкими друзьями; маленький мир – на велосипеде за день объедешь, а может, и за меньшее время. Так вот, он спас девочку и умер. А недавно был реальный случай – мужчина 70 лет бросился в океан, чтобы спасти девочку. Он ее спас, а сам ушел. Нам не дано знать – на что мы здесь.
Но чаще это нас и не интересует (я про мегаполис), мы желаем знать, что будет в каких-то иных раскладах: не поднимут ли цену за жилье? дадут ли отпуск? хватит мне денег на эту машину? И отношения, которые описал Аллен, также хочется положить аккуратно в несессер, отвести им свое место, чтобы они были, но не напрягали. Показателен эпизод, когда Энни переезжает к Элви. Он кипит и возмущается: как так, почему она оставила ту квартиру, где раньше жила? А мало ли что? Нет, отказываться от нее нельзя! К чему эти выверты заднего ума? Но это не кажется забавным, потому что условности становятся красными флажками на пути чувств.
Запечатлевая отношения с “Энни” на экране, Аллен выводит закон асфальтовых джунглей: здесь так много всего, что растрачивать себя полностью на одного человека глупо, а вдруг за поворотом или спустя десять лет меня ждет что-то иное, волшебное, НАСТОЯЩЕЕ? Маленький человек, опутанный несвободой, у него все в далеком будущем, а потом оно бьет по голове и кричит: Я ЗДЕСЬ! Приглядишься, а это – пенсия, одиночество, болезни и разочарование. Такая вот судьба. Смешно?

Фильм Вуди Алена “Энни Холл”, представленный Женей, точно попадает в тему “проблема субъекта”, объявленную в прошлый раз и опробованную на материале жизни Наполеона в изгнании (”Месье N”).
На этот раз я пытался обсудить представление о границе субъекта, обратив внимание на прием Алена: комментирование на экране заэкранного материала. Герой делает паузу в разворачивании сюжета и относится к происходящему, как бы временно прекращая быть заэкранным героем. В этом гениальность Аллена как режиссера: в требовании к зрителю существовать удвоенным. Тезис Жени в том и состоял: субъектом является тот, кто может останавливать собственное участие в чем-то. Но достаточно ли такой остановки? Что происходит далее, после остановки? Герой Алена возвращается в употребляющую его социальную машину, мегаполис, продолжая на экране иронически комментировать происходящее за экраном. Что при этом делает зритель - неизвестно.
А что делает Наполеон? Живет двойной жизнью без остановок (т.е. я могу убрать время из рассуждения о субъекте). Он участвует в воспроизводстве империи на острове св. Елены вместе со всеми, используя это участие и собственную смерть для остановки воспроизводства империи (см мое резюме по фильму). Т.о. границей Наполеона является современный образец немонархической империи, созначенный в культурном пантеоне с его личностью.
Мою попытку ввести представление о границе субъекта усомнила Ольга. Для усомнения достаточно категоризовать субъекта как процесс, который, как известно, не имеет границ. Ни при жизни субъекта (что очевидно), ни после его смерти, поскольку его роль в истории будет многократно пересматриваться, о чем христианство напоминает нам идеей загробной жизни.