Киноантропология

Странности фильма “Самый быстрый Индиан” (см. прекрасное резюме Павла Тракселя), сродни странностям текущей фазы развития нашего клуба (см. письмо Ольги Лобач). И там и здесь проглядывают трудно артикулируемые максимы. В фильмах материал, мягко говоря, им не соответствует, за что эти фильмы не принимаются в двадцатку. А в клубе эти максимы живо обсуждаются. Тенденция, однако!
Добавлю к Письму Ольги один вопрос. В “Самом быстром Индиане” за душой у авторов может и не было приписанных им Ваней (защитник) максим, а была простецкая ностальгия по относительно спокойным и понятным временам. Если их там не было (кто знает?), то откуда свои максимы достают Ваня, Паша и Женя? Вот вопрос. Лично я достаю из вмененной мне картины мира. Я эти максимы помещаю на экран как линзы, через которые предлагаю смотреть на заэкранное пространство. То же самое, по-видимому, стали делать и ребята. Но есть ли картина мира?
Мы обгоняем ночной клуб Гордона “Закрытый показ” на первом канале, как мотоцикл Берта Монро обгонял другие конструкции. Есть подозрение, что “Киноантропология” обгоняет кинематограф как таковой, поскольку в который раз защитник не может найти материал, адекватный своей максиме. Наш клуб - гуманитарная конструкция, вызывающая такой же отклик в душах, какой (в ностальгии авторов “Самого быстрого Индиане” вызывал мотоцикл и другие игрушки 20 века. 21 век будет веком гуманитарных, (а не инженерных) конструкций, вокруг которых начинается жизнь.
Но откуда, все-таки, защитники достают максимы?
Тема клуба “Что “дети” должны показать “взрослым”, чтобы те их поняли”. Пытаясь заимствовать позицию “взрослого”, я вижу отдельные фрагменты, облекаемые защитниками в форму жизнеобразующих принципов (максим), но пока не вижу мир, в котором живут защитники. Не вижу целого. Следовательно - не очень понимаю.
С прошлой двадцаткой мы не проделали работы по систематизации извлеченных тогда принципов. Нельзя было отвлекаться на преждевременное сборочное конструирование. Может пора попробовать делать это сейчас? А может и не пора. Трудность состоит в том, что максимы, по-видимому, имеют личную значимость для каждого защитника и не очень приватизируются другими (может быть, в этом состоит и другая причина неприема в двадцатку). Тем не менее, думаю, что конструкция клуба действительно заработает аки мотоцикл “Индиан”, в конструкцию которого каждый из персонажей фильма делал свой вклад, если появится некий остов, на который нанизываются отдельные максимы. Этот остов я и называю картиной мира. Может, неправильно называю.
Одна из гипотез решения проблемы появления “остова” состоит в том, что нам нужно узнать, где, на каком полигоне, на каком “соленом озере” клубная жизнь может взять следующую скорость, в какую “Америку” нам ехать из нашей “Новой Зеландии”. Отсюда возникший позыв примерить “мотоцикл” к живым авторам, приглашаемым в клуб. Это чревато сменой подхода - от критики мы неизбежно перейдем к проектированию, а это невозможно без картины мира.

Добрый день, дорогие друзья! Сначала про следующее заседании. Все как всегда - воскресенье 23 ноября в 16.00 в кафе “Нейтральная территория”. Катрин будет показывать и защищать “Снежный пирог”. В поименовании режиссера мы затруднились, но у нас на это есть могучая кучка истинных киноманов, каковые, в отличие от антропологов-экспирментаторов, все знают про собственно кино. Так что на заседании подскажут. Напоминаю, что адрес нашего клубного сайта www.kinoantropologiya.ru, а адрес сайта кафе, где можно обнаружить карту, на www.neutrality.ru.
А теперь про прошлое собрание. Оно выдалось неожиданно многочисленным и крайне заинтересованным. Смотрели мы “Самый быстрый индиан”, который защищал Ваня. Уже на сайте лежат резюме обсуждения, так что я не буду пересказывать сюжет и эволюцию смыслов. Паша описал их достоверно. И Клубу уже ничего не стоит отнестись практически к любому кино материалу. Но меня заинтересовало другое. Из последних просмотров мы не взяли “Самый быстрый индиан”, “Спиди-гонщик”, “Кто подставил кролика Роджера”. А приносили их люди уже давно являющиеся зубрами клуба (Ваня, Паша, Женя). В том смысле, что они не могли не знать, как именно будет двигаться обсуждение, на каких основаниях мы будем драконить их защиты. И при том все равно приносили и бились как львы. Меня не оставляет ощущение, что эти защиты есть сами по себе некоторое высказывание. С какого-то момента я перестала понимать, почему последние четкие и логические обсуждения, и отвержение некоторых фильмов, вызывают ощущение совершаемой мной по невниманию ошибки. Вся эта серия не успешных защит завершалась резюме:”идеи защиты прекрасные, но материал слабоват”. В том смысле, что идеи, высказанные на защите, круче, чем фильм их, якобы, породивший.
О чем говорили ребята на своих не удачных защитах? О том, что мир может быть добр к тебе и состоять из вещей соразмерных тебе, опекаемых тобой и делающих тебя состоявшимся (Ваня). О том, что семья живет в нас как воспоминание о потерянном рае и это не имеет никакого отношения к тому, какой была твоя реальная семья. Семья - это твое самое счастливое воспоминание о том, чего не было.(Паша) О том, что отдаляя от себя смех и радость, ты отдаляешь от себя свою жизнь. Что позволив серьёзному стать главнее веселого, потеряешь и разум.(Женя). Все это говорит о том, каким я чувствую, должен быть этот мир. Фактически, во что я верю. Если это действительно вера, то у нее должно быть одно четкое последствие. Она должна менять мир под себя. Это признак веры. И я вижу, что нам придется найти способ обсуждать это средствами доступными нам. Я еще не знаю, как мы это сделаем. Но придется. В клубе созрела новая ситуация. И мне это нравится.
Так что до новых встреч, дорогие друзья. С уважением, Ольга Лобач.

Как чудесен был мир в 1967 году! Дружелюбные соседи, пустяковая война во Вьетнаме, гонки по соляным озерам, дороги без пробок и дешевая еда. Идиллический мир сквозь взгляд старика. Или это взгляд режиссера? Зачем он воссоздал историю человека и древнего мотоцикла? Реальную историю, но от намеков на реалии становящуюся игрушечной.

Фильм на суд Клуба принес Ваня. То, что он увидел в ленте, являлось для него важным и позитивным. Сюжет: Берт Монро одержим скоростью. Совершенствуя старый мотоцикл «Индиан», он мечтает участвовать в гонках и побить мировой рекорд скорости. Проблема лишь в том, что гонки проходят в США, а Берт живет в Новой Зеландии.

Ваня защищал фильм с тезисами: «В мире можно жить без плохих людей» и «Каждая мелочь важна в нашей жизни». Хорошие тезисы, Ваня увидел их для себя. Но в целом соратники не смогли умилиться такой истории. Я сходу предположил, что в двадцатке от «детей к нам» картине делать нечего. Во-первых, поначалу картина Дональдсона напомнила ленту Линча «Простая история», которая вошла в первую «двадцатку» с тезисом о старости. И я предположил, что и этот фильм можно взять, но по узкой теме: «Ты неуязвим, пока не думаешь о смерти, как о финале». Но это философия не создателя, а героя, которого блистательно сыграл Энтони Хопкинс! И материал слабоват.

Некоторым фильм не понравился, причем именно сладостью пути главного героя. Если старик на газонокосилке у Линча упорно шел к цели, не принимая ничьей помощи, то Берт Монро людьми чуть не манипулирует: я из Новой Зеландии, я 25 лет потратил на мотоцикл. Люди ведутся. И вокруг нет плохих — каждый готов помочь, даже правила изменили ради такого случая! Препон на пути у старика почти нет, и это просчет сценариста. Когда на горизонте замаячили очередные проблемы — за превышение скорости Берта остановил полицейский — я ждал хоть какой-нибудь реальной трудности. Нет, снова волшебные слова «сами мы не местные» (!!!), и полицейский дедушку отпускает. Я со зла, конечно, говорю «дедушка». Сам Берт считает себя молодым. Равно как и мотоцикл двадцать какого-то года выпуска.

Но если присмотреться к этому персонажу? Он одинок, у него нет детей, он читает людям нотации (особенно рьяно про курение), его жизнь — это мотоцикл и скорость. И ничего более. Этот дедушка — артефакт! Сергей Иванович поддержал идею Вани по поводу мелочей и добрых людей. Времена, когда жизнь человека строилась вокруг изобретения чего-то нового, прошли. Прошли времена Кулибиных, которые паяли и пилили что-то у себя в сарайчиках и на чердаках. Жизнь, окруженная созданием чего-то нового — это всегда потрясающе! Люди чувствуют особую мощь, исходящую от тех, кто столь упорен в движении к своей цели. Но сейчас у нас иной взгляд — есть книга рекордов Гиннесса, и те, кто вписан туда — для нас лишь чудаки. Вот, про них иногда фильмы снимают.

Режиссер умышленно не ставит в начале фильма дату происходящих событий. Он пытается нас обмануть? Зачем ходить вокруг да около, нам сразу ясно, что этот фильм про жизнь, последствия которой выброшены на свалку с табличкой «антиквариат». Ныне эта сусальная обстановка давит на нас в рекламе йогурта. Мы, имеющие квартиры, машины, компьютеры и прочие чудеса, что нам до лимонного дерева во дворе, опрятных газонов, дружелюбных общин? У нас своя скорость и свои цели. Приятно, разумеется, окунуться в идиллию чужой победы. Фильм поднимает вопрос о том, что мы потеряли, но никогда не даст ответа. Как хорошо жилось в 1967 году! Не было СПИДа, озоновой дыры, террористов. Старых людей уважали, им шли навстречу. Дети были прекрасны, как цветы и впитывали в себя мудрость. Да не так об этом надо говорить, НЕ ТАК!!! Я – против.